Вот и сбылась девичья мечта. Чужая воля наградила меня волшебной силой, как в лучших фильмах и романах. Только я не стала доброй феей или красоткой - магичкой. А жаль. Я превратилась… Да какая разница во что именно. Лишь бы быть рядом с теми, кто дорог. Впрочем, обо всем по порядку.
View MoreНаверное, каждый водитель хоть раз испытывал это мимолетное ощущение паники, когда колеса теряют сцепление с дорогой. Для кого-то это всего лишь миг, для кого-то вечность.
Я потеряла сцепление с дорогой двадцать восьмого сентября одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года и смогла вернуться на нее лишь через тридцать с небольшим лет. Но до сих пор не уверена, что она не исчезнет в один миг, а мне снова не придется блуждать в тумане.В молочно-белом мареве не было видно даже света фар, не говоря уже о дороге. Я взвизгнула, машину повело вбок, сквозь плотную пелену вдруг проступили высокие деревья. В последний момент я вывернула руль, бампер разминулся с черной корой буквально на десяток сантиметров. Стрелка спидометра лениво описала круг сперва в одну сторону, потом во вторую.«Сломалась, — пришла непрошенная мысль. —Но я не могу оставаться в этом тумане, он не кусается, но… не могу и все». Как кошка, которая боится дотронуться до воды, я боялась этого белого марева, боялась того, что может появиться из него. Или не появиться, например, исчезнувшая дорога.Темнота, туман и полное отсутствие звуков, когда даже собственное дыхание кажется оглушающим.Надо уходить. Прямо сейчас. Бежать, не медля ни секунды. Не раздумывай, Ольга, просто открой дверь и выйди.Крик застрял в горле, я едва осознавала, что продолжаю истерически нажимать на газ. Но скорость, вопреки всякой логике, упала до нуля. Я не ехала, я плыла в тумане.Все, что угодно, только бы убраться отсюда, все, что угодно только бы «вынырнуть». Тогда мне в первый раз пришло в голову это слово, странное, не особо применимое к дороге, но такое правильное. Я нырнула на стежку и очень боялась, что не вынырну.На одну томительную секунду двигатель замолк, а потом застучал, на пустых оборотах. Я закрыла глаза и представила, как выхожу из машины, хлопаю дверью и бегу. Бегу как можно дальше от этого места, пока не кончатся силы, пока не кончатся мысли, пока не кончится туман.
Машину тряхнуло, я, клацнув зубами, вцепилась в руль. Колеса нашли дорогу, двигатель взревел, и меня бросило вперед. Асфальт, всплывший из расползающихся в сторону хлопьев тумана, казался настолько старым, что мог рассыпаться от малейшего касания.Я проехала еще пятьсот метров, остановилась и, закрыв лицо руками, судорожно выдохнула. Пахло старой обивочной тканью и сигаретным дымом, доставшимся в наследство от предыдущего владельца. Внезапно накатившая паника так же внезапно отступала. Неистово колотящееся сердце постепенно успокаивалось, дыхание становились тише и размеренней. Я опустила ладони, поставила машину на ручник, вышла и первым делом, конечно, оглянулась. Не могла не обернуться, как жена Лота .Всего лишь овраг, наполненный туманом, всего лишь влажный сгустившийся воздух, ничего более. Тогда почему внутри все дрожит? Почему я ни за что не решусь возвращаться этой дорогой, а поищу другую?Я сжала ключи в кулаке, это нервы. Столько всего произошло, немудрено начать психовать по всяким пустякам.Сквозь деревья уже видно крыши домов, покрытые растрескавшимся шифером. Я просто дойду до ближайшего и спрошу, как выбраться обратно на трассу, минуя овраг?Стоп. А зачем тогда я вообще сюда ехала? Чтобы полюбоваться на туман и дать волю чувствам?Нет, не годится, надо найти дом Твердина. Я достала квитанцию об оплате. Июньская улица, дом одиннадцать. Ничего сложного. Тогда почему меня все еще трясет? От предвкушения встречи? Несомненно. Но отчего же еще?— Пора пить успокоительное, — пробормотала я, потирая лоб, но умных мыслей от этого не прибавилось, глупых тоже.К первому дому я вышла через две минуты, не встретив ни одного человека и не услышав ни единого звука. Ни собачьего лая, ни скрипа калитки. Хотя чему удивляться, дачный сезон уже закончился, и вряд ли я увижу больше, чем заколоченные на зиму двери и окна.Низкое приземистое строение, черная крыша, перила террасы, выкрашенные в отвратительный коричневый цвет, неухоженный замусоренный участок и не одного забора. Осенний ветер взметнул с деревянных досок листья. От пробравшего холода я обхватила себя руками, обернулась и, вскрикнув, отпрянула.Мужчина стоял прямо за спиной. Он подошел абсолютно неслышно и незаметно, так, что я увидела его в последнюю секунду, когда он стоял почти вплотную, и казалось… очень надеюсь, что только казалось, принюхивался к моим волосам. Высокий, немного сутулый, что делало его еще массивнее, с неровно подстриженными русыми волосами и внимательными карими глазами.— Здра… здравствуйте, — произнесла я, отступая на шаг.Его глаза не отрывались от моего рта, словно он был глухим и читал по губам.— Не…не подскажете, где Июньская улица? — Незнакомец шагнул вперед и сделал это так быстро и плавно, что я едва уловила движение, словно моргнула, а он же рядом. — Мне нужен одиннадцатый дом… и… я… я…Больше ничего сказать не смогла, только повторять это беспомощное «я», потому что так на меня никогда не смотрели. Ни один мужчина, включая Кирилла, никогда не смотрел с такой невообразимой жадностью.Подобное я видела лишь раз, когда алкаш дядя Вася, промаявшись целый день, к вечеру все же нашел деньги на поллитровку. И уселся с заветной бутылочкой на лавочке у третьего подъезда. Казалось, он не может оторвать от нее глаз, посекундно сглатывая слюну. Я помню, как отвернулась, смущенно и немного брезгливо, будто подглядела в замочную скважину чужую слабость.— Я... — в последний раз сорвалось с губ, когда широкая ладонь с показавшимися неимоверно длинными ногтями обхватила мою руку.— К старику? — низким голосом спросил незнакомец, склоняясь к лицу. — И без метки? Вряд ли он тебя ждет, сладкая.Наверное, я выпала на какое-то время из реальности, потому что ничем другим объяснить последующее не берусь. Одним резким движением мужчина развернул меня и прижал спиной к себе. А я позволила ему это сделать. Не закричала, не стала вырываться, а лишь стояла, закусив губу, не в силах двинуться с места. Не в силах осознать то, что происходило. Я была обычной женщиной, женой, матерью, которая чистила каждый вечер картошку и поправляла дочери сбившееся одеяло, но именно в тот миг мир дал первую трещину, приоткрывая гнилое нутро. Не выскакивающие иногда когти и клыки дочери разрушили хрустальный замок, а незнакомый мужчина на пыльной дороге.Он не сделал мне больно физически, он просто отвел волосы с шеи и лизнул. Медленно. Нарочито неторопливо, так что я задрожала от отвращения. И, словно очнувшись, мгновенно поняла, что было неправильно в этом Юково, ну, помимо мужчины, который вылизывал мне шею посреди улицы. То, что встревожило сразу, как я вышла из машины, как увидела проступающие сквозь скудную осеннюю листву крыши домов, но напуганная туманом перехода предпочла не думать о новых странностях, их и так было много для одного дня. Я вспомнила указатель Юково, выхваченный фарами из полной темноты, я выехала из города в ночь, а въехала в ранний вечер, когда тени еще только начали собираться в укромных местечках. Не будь переход по стежке столь опустошающим, вряд ли бы мне удалось отмахнуться от такого странного явления, даже по прошествии нескольких лет я не смогла найти ему объяснение, с точки зрения обывателя.Тьма сменилась сумеречным светом. Не человечески шершавый язык второй раз прошелся по коже, но на этот раз чужие зубы ощутимо прикусили кожу.Я взвизгнула, пытаясь вырваться, но...— Раньше ты предпочитал развлекаться в доме, — раздался ленивый голос.Из серого переулка меж домами вышел мужчина.— Помогите, пожалуйс… — Я подавилась криком и, вопреки всякой логике, стала вжиматься в того, кто стоял за спиной, кто продолжал покусывать шею.Привычная картинка мира покрылась ветвистыми трещинами. Тот, кто медленно приближался ко мне, был кем угодно, только не помощником, только не спасителем попавших в беду девушек. Человек просто не мог двигаться так, как он, так, словно его тело лишено костей. Человек не мог смотреть в пространство таким стеклянным взглядом, у людей не бывает столь гладких и лишенных эмоций кукольных лиц. Но в тот момент я могла испытывать лишь иррациональный страх и была далека от предположений, что передо мной не человек. Скорее я была близка к простому и логическому выводу о собственном сумасшествии.— Она сама пришла, ветер. — Мужчина за спиной на миг оторвался от шеи.— Не сомневаюсь, — взгляд стеклянных глаз прошелся по мне от ботинок до растрепанных волос на макушке, — но не к тебе, падальщик. — Он улыбнулся, поднимая руку.Я закрыла глаза, повторяя про себя глупые слова: «Так не бывает, так не бывает, так…»Но клыки незнакомца и не думали исчезать. Видимо, заклинание было неправильным.Тот, кого называли ветром, остановился, не видела его, но чувствовала. Даже слишком остро.— Опять мужики какую-то дрянь на стежку притащили, — раздался немного сварливый женский голос, и я распахнула глаза.По дороге шла девушка в коротком платье. Красивая девушка, уходящий свет играл в ее светлых волосах, полные губы кривились в подобии улыбки, и только голос, вернее, тон, больше походил на старушечий.— Машка, — оскалился мужчина с неподвижным лицом.— Почему вас вечно на всякую дрянь тянет, и чем дурнее пахнет добыча, тем веселее?— Не завидуй, и до тебя очередь дойдет, — прохрипел стоящий за спиной мужчина, его пальцы чуть сжались, и ногти царапнули шею, я дернулась, уходя от прикосновения. — Шла бы ты, Маш…— Помогите, — прошептала я и, собравшись силами, заорала: — Пожалуйста, вызовите милицию!Она была женщиной, а я все еще находилась во власти вбитых с рождения истин или заблуждений. Глянец, покрывавший картину мира, уже растрескался, но еще не облетел. В женщине я увидела надежду на спасение. Один из самых смешных предрассудков, зло не имеет ни пола, ни возраста.Мужчины засмеялись. Громко, вызывающе, словно я придумала лучшую шутку года, и даже неподвижное лицо того, кого называли Ветром, ожило.— Ухожу, ухожу, — по-старушечьи пробормотала девушка. — Куда уж мне, глупой бабе, с советами лезть. Конечно, запах почти выветрился, ага, почти. Но уж его я узнаю из тысячи, — она прошла мимо, не поворачивая головы и продолжая бормотать, — но большим мальчикам, конечно, виднее.Тот, что стоял за спиной с шумом втянул воздух, наверное, машинально, а тот, что стоял впереди, наклонил голову набок.— Кто ты? И зачем пришла? — ровным голосом спросил он. — Отвечать, не молчать.Он поднял руку, и я увидела, как из пальцев словно в замедленной съемке вырастают серо-стальные когти.— Аааа, — только и смогла проскулить я.— Она искала дом старика, — ответил тот, что стоял за спиной, по-прежнему прижимая меня к себе.— Куда ты шла? — Коготь перед глазами чуть качнулся.— Нужен дом Твердина, там… Там… там... я ищу мужа и…Слова сменились всхлипом. Зачем я рассказала этим психам, где может находиться моя семья? Горло сжалось.— Ты знаешь посредника ведьмака? — удивился сутулый, ласково отводя волосы с шеи.— Зачем тебе Семеныч? — продолжал спрашивать ветер. — Если не откроешь ротик и не начнешь говорить, начнешь кричать, и поверь, будешь очень рада, если мы все-таки выслушаем.Коготь коснулся щеки под глазом, и я заговорила. Быстро, глотая слова и продолжая вжиматься спиной в того, кто стоял позади, и думаю, ему это нравилось.— Там прячется мой муж, Твердин ему помогает. Кирилл Седов. Я просто ищу мужа, пожалуйста, отпустите.— Запах хозяина, — с сожалением констатировал лишенный эмоций, опуская пальцы. — Хотя пересекались они не сегодня. Ты идиот, падаль.Тот, что держал меня за плечи, выругался и отступил на шаг, убирая руки. Без опоры, я упала в пыль, больно ударившись коленками. Девушка с голосом старухи, так и не успевшая уйти далеко, скрипуче рассмеялась.— Не дурнее тебя.— Я это запомнил. Вставай, гостья, пойдем в гости. — Он пнул меня носком ботинка по ребрам, не сильно, скорее для острастки, заставив хватать ртом воздух. — Метка есть? А то могу, дать. — В его пальцах появилась и затанцевала узкая полоска стали.— Лучше мою, — проговорил лохматый.А я все стояла на коленях и смотрела на грязную дорогу, на землю. Очень хотелось плакать. Это единственное, чего на самом деле хотелось. Я рассказала этим психам о Кирилле, о дочери не смогла, но сейчас они пойдут туда…Кто-то схватил меня за голову, ухо пронзила дикая боль, я закричала, извиваясь, стараясь вырвать голову из жестких рук.— Так-то лучше, — проговорил сутулый, отпуская.Древо исчезло, а я снова была целой. Я снова была собой. Не холодной, не горячей, обычной, словно выключатель с плюса на минус исчез. И не только он… Стежка, еще недавно так привычно ложившаяся в ладонь. Испарилась. Оставив после себя пустоту.— Это было… несложно, — едва заметно запнувшись, сказала я, но бес все равно заметил и улыбнулся, знакомо изогнув губы.— Я видел, — ответил бестелесый, — и этот костюм тоже. Ты удивишься, но падальщик отнюдь не в восторге.— Не говори за него. — Кое-что не изменилось даже по возвращении души, оно не смогло до конца погасить мою безотчетную злость на бесов, впрочем, так было всегда. Человек или нет, но я терпеть не могла этих тварей.— Хорошо, не буду. Скажу за тебя, вернее, для тебя. Помнишь Тира? Как мгновение, один порыв, повлек за собой века сожалений. Все повторяется. Один круг завершен, начат второй. Ты вернула душу — импульсивный поступок, но не поду
Парень дернул головой, по какой-то счастливой случайности ни одна серебряная нить еще не задела его.— Нет, — проскрипел он.— Да, — хохотнул демон.Исполнитель желаний закричал, стараясь подняться, и я старалась вместе с ним. Боль уже отступила, и раненую ногу окутало ватное онемение, будто в нее вкололи дозу новокаина.— Нет. — Мальчишка закрыл глаза и что-то сделал. Не знаю, что. Он, кажется, сдвинул мир. Именно так это ощущалось, как всеобъемлющее движение, только не снаружи, а внутри.— Не смей, — прохрипел Ломающий. — Ты не посмеешь! Ты раб! Твой дух…— Мой. Он мой. Его нельзя отобрать. Только отдать. Так говорил отец. — Парень поднял голову и посмотрел на небо. — Я не слушал. А надо было.— Ты и отдал! Мне! Добровольно!— Отдал, — согласился с демоном мальчишка. — Моя первая сделка. Я стал бы твоим рабом в обмен на брата. Ты обманул ме
С таким же успехом демон мог переломать ей все кости. Вернее, так было бы даже лучше, кости срастаются. Слезы текли из распахнутых детских глаз, не переставая, лоб теперь обхватывала полоска символов, горящих, словно рекламная строка над дверью банка, только вряд ли она призывала открыть счет или купить акции. Точно такую же я видела на лбу у Мартына.— Ну, будет, — с чувством удовлетворения проговорил Ломающий, поднимаясь и почти человеческим жестом отряхивая колени от песка. — Теперь она не сможет ничего создать, только сломать.Холод стал отступать. Кто-то отвернулся, кто-то продолжал смотреть. Раненый мужчина больше не зажимал ногу, кровь уже остановилась.— Ошейник для крови. — Викинг с топором принюхался. — Ты накинул петлю на ее магию?— Именно так, — кивнул яйцеобразной головой демон, может, мне показалось, а может, трещин на ней и в самом деле стало больше. — Не убивать же. Чай не звери, какие. &mdash
Я снова рванулась, и чья-то рука, ухватив меня волосы, дернула кверху, вытаскивая из воды. Воздух был сладок, слишком сладок, чтобы надышаться, я глотала его, уцепившись за бортик, ноги коснулись покатого дна. Где тут тонуть-то?— Живучий, — то ли с восхищением, то ли с сожалением сказал кто-то, заслоняющий солнце, и снова дернул меня за волосы, перетаскивая через бортик. — Хоть и разбавленная, а кровь Великих, что ты хотел.Я ударилась боком о камень. Что-то было не так. Сильно не так. Все чувства просто кричали об этой неправильности.— Что… — проговорила я и похолодела, голос был не мой. Хрипловатый и ломающийся, широкие ладони и запястья, серые брюки…Чужие пальцы ухватились за бортик фонтана, отражение в воде колыхалось и казалось зыбким и ненастоящим. Широкоскулое лицо, спутанные короткие волосы, голубые глаза, нос с горбинкой, разорванное ухо с которого на плечо капала кровь. Я едва успела окинуть взглядом напуга
— А ты? — Я коснулась второго когтя, но тот сидел глубоко.— А я был тем самым врачом.— И ты... — Мои пальцы замерли.— Нет, я не умер, — он хрипло рассмеялся, — лежал и злился.Я снова погрузила пальцы в рану.— В своем же госпитале и лежал. А этажом выше умирал мой сын Марк. Порок сердца, врожденный. Я даже пару раз бога звал, но откликнулся совсем не он.Скользкими от крови пальцами я, наконец, смогла подцепить обломок когтя.— Кто к тебе пришел?— Прежний вестник, тот самый, что не пережил встречи с черным целителем, когда вы оба у него гостили. Я курил в коридоре, тогда все курили табак, опиум или нюхали… Ко мне подошел хорошо одетый господин с черными ногтями и предложил невозможное.— И ты поверил? — Задержав дыхание, я дернула за коготь, тот шевельнулся, но остался в ране.— Почти, — прошипел Веник, — вестники умеют убеждат
Веник отстранился, убирая руки с исцарапанной кожи. Кольнуло сожалением, он тут же уловил его и рассмеялся. От падальщика все еще веяло теплом. И триумфом.— Скажи, чтобы я остановился, — потребовал мужчина, склоняясь к моим губам.Это было дерзкое прикосновение. Дразнящее и легкое, с привкусом запрета и запахом крови.Он не Кирилл. Все. Точка. Эта мысль пронеслась в голове. Она приходила и раньше, но никогда не задерживалась.Губы Веника были требовательными, и… Как он сказал, я могла остановить его в любой момент. Могла думать, например, о том, как приятна тяжесть мужского тела. Или о том, какого это будет. Могла предвкушать. Ощущать чужие руки на теле, чужие губы. Впервые. Я встретила Кирилла слишком рано, а поняла, что он такое, слишком поздно. Моя жизнь была скучна, как у какой-нибудь безнадежно влюбленной старой девы. Истина в том, что я не желала себе иной судьбы. Как сейчас не желала останавливать Веника.Его губы изогнулись в усме
Я развернулась, мы привлекли слишком много внимания, в воздухе снова то там, то там вспыхивали голубые росчерки стежек и загорались глаза. Первый маховик приближался к нам, размеренно махая руками и ногами. Целеустремленно шел, словно машина.— Веник! — закричала я, отступая и прижимаясь спиной к падальщику.— О, твои новые друзья вернулись. Видимо, недалеко ушли. — Я почувствовала прикосновение к плечам. — Может, попросишь их поиграть в футбол этими мячиками?— Не успеем. — Я оглянулась на оставленную за чашами фонтана улицу, с той стороны к нам шел еще один маховик.Веник перехватил еще один крюк и вместо того, чтобы отбросить, дернул на себя, выворачивая конечность из сустава, и впечатал в зубастую пасть колено, не давая ей раскрыться. Крючник подавился хохотом.— Бери свое невидимое лезвие! — скомандовал падальщик. — Порежь этих тварей на салат!Здравая идея, первая здравая идея с момента н
Щарк-щарк-щарк, звук приблизился.И тут же повторился с другой стороны.Щаарк.Маховиков было уже двое.— Не думаю, что они причинят мне вред, — ответила я, вспомнив бережное прикосновение к волосам и то, как нелюдь до последнего стоял, как просто не позволил себе упасть на меня, и его детскую обиду. Как он остановился, когда я закричала, как Веник рвал ему спину, а он терпел… или, возможно ли такое, даже закрывал меня собой. — Скорее уж наоборот.Шаги замолкли.— Хочешь выйти поболтать с друзьями? — Веник сел на дно чаши. — А если у них просто с девками туго? Увидели глаза с подсветкой и приняли за свою. — Его губы изогнулись, обнажая клыки. — Тебе так понравилось под ним ерзать?Ответить я не успела, его хищное узкое лицо с черной повязкой через глаз вдруг подернулось расплывчатой рябью. Фонтан стремительно наполнялся водой. Оживали, падая в чашу, прозрачные струи, наполненные красноватой тьм
От нелюдя пахло зверинцем, навозом и чем-то еще… яростью и болью. Ослепляющей, яркой. Она коснулась меня, предлагая попробовать ее на вкус, посмаковать…Но впервые отмахнуться от этого желания оказалось слишком легко. Почти без усилия. Плюс — минус, минус — плюс.Пальцы веника окрасились почти черной кровью.Нелюдь взмахнул руками, падальщик припал к земле, пропуская массивные конечности над собой, и впился зубами маховику в бедро.Для обычного человека картина полная абсурда — один мужчина вгрызается в ногу другого. Но сквозь абсурд проступает нечто иное. Ты видишь, как хищно изогнута спина Веника, слышишь, как трещит плоть, как с кровавых губ хищника срывается прерывистое рычание, чувствуешь его удовлетворение. Он делал то, что хотел, и плевал на всех остальных. Одна картина поверх другой, снова эта двойственность.Маховик замычал, вязкая слюна повисла на подбородке, и нелюдь с размаху ударил падальщика по спине. Гробокопате
Welcome to GoodNovel world of fiction. If you like this novel, or you are an idealist hoping to explore a perfect world, and also want to become an original novel author online to increase income, you can join our family to read or create various types of books, such as romance novel, epic reading, werewolf novel, fantasy novel, history novel and so on. If you are a reader, high quality novels can be selected here. If you are an author, you can obtain more inspiration from others to create more brilliant works, what's more, your works on our platform will catch more attention and win more admiration from readers.
Comments